«Внутренними ресурсами Беларуси можно привлекать до 50 тыс. долларов путём краудфандинга» – интервью с создателем «Улья»

Чуть больше года назад появилась на свет краудфандинговая платформа «Улей», о которой сегодня знает, наверное, не только каждый уважающий себя хипстер и стартапер, но и любой, кто хоть иногда читает новости. Наше интервью – с создателем популярной краудфандинговой площадки – Эдуардом Бабарико.

Эдуард, вы наверняка знаете точный год и даже день появления краудфандинга в Беларуси. Когда это произошло?

Тут нужно определиться, что считать краудфандингом. Если мы говорим о краудфандинге, как о механике, то это явление появилось у нас довольно давно. Принципы краудфандинга используют благотворительные фонды, например, фонд «Шанс».

А вот если говорить о непосредственно краудфандинговой платформе – то она появилась в Беларуси с приходом «Улья». Поэтому дата создания «Улья» совпадает с датой появления краудфандинговых платформ в нашей стране - 22 апреля 2015 года. Мы используем ту же reward based-модель, что и, например, реализована на Indiegogo.

Как удалось «Улью» за такой короткий период времени так широко прогреметь на молодёжную аудиторию. Насколько я знаю, на маркетинг и на пиар вы выделяете совсем не большое финансирование.

Его почти нет. Суть в том, что мы не изобретатели. Мы взяли существующую бизнес-модель, существующий сервис, и заявили о том, что мы аналог Kickstarter. Самое простое, что мы сделали, это правильно спозиционировали продукт. Kickstarter гремит сейчас и гремел до этого. Была определённая группа, которые следили за успехами этой американской платформы, совершали через неё финансирование, размещали там свои проекты.

И когда появилась площадка-аналог, это безусловно привлекло внимание. Это стало первичным импульсом, которого хватило для того, чтобы «Улей» начал развиваться.

Если говорить о дальнейшем развитии, тут сыграло два фактора. Первый - это сама система краудфандинга. Она сама по себе эффективна, люди это понимают. Второй - это децентрализованная система продвижения. «Улей» не закладывает маркетинговый бюджет для своего развития, но эффект синергии достигается за счёт того, что каждый автор проекта продвигает его в рамках своей целевой аудитории.

То есть, допустим, на нашем сайте зарегистрировано 200 проектов, и все они двигаются в различных направлениях, но часть аудитории, которая пришла, чтобы профинансировать один проект, засматривается на другие проекты и остаётся на площадке, возвращаясь на неё через некоторое время.

Какая максимальная сумма была собрана на «Улье»?

На данный момент около 10 тыс. долларов. Так посчастливилось литературному проекту - книге «Осторожно, Марцев» - это мемуары белорусского бизнесмена Петра Марцева, записанные писателем Сашей Романовой.

Вы как-то отсматриваете, отсеиваете проекты? Было ли это в самом начале существования «Улья»?

Мы отсеиваем на базовом уровне. Есть несколько требований - внутренних и внешних.

Внутренние требования – это правила «Улья» – проект должен существовать не просто в виде идеи, а в виде конкретных наработок. Люди уже должны исчерпать все возможные ресурсы, что-то предпринять и подойти к моменту, когда без финансирования они уже не могут обойтись.

Внешние требования касаются законодательства. Проект не должен противоречить законам Беларуси, разжигать межнациональные или другие распри.

У нас был один проект, который никак не соответствовал внешним требованиям. Это была книга, которая вроде бы анализировала ситуацию в 40-х годах, во время Второй мировой войны, но всё это транслировала на сегодняшнее время и сравнивала те события с нынешней ситуацией на Украине. Мы долго пытались исправить и адаптировать этот проект, и у нас это получилось. Но в итоге книга ничего не собрала. 

Этот тот самый мощный и самый правильный фильтр, который присутствует в краудфандинге. Мы не определяем успех или не успех, или даже вероятность успеха. Если проект удовлетворяет требованиям, мы запускаем его, и рынок сам оценивает, что ему нужно. Есть примеры проектов, которые выстреливают мгновенно, хотя мы относились к ним скептически. А есть примеры, когда проекты кажутся перспективными, но они ничего не собирают.

Как пример, Александр Солодуха и его новый альбом. Как пиар-проект – он невероятно крут. Он обладал всем: и вирусным потенциалом, и молниеносным распространением, и каким-то стёбом, шутками, но финансирование не привлёк. То есть, как продукт, Солодуха с крыльями и в розовом костюме никому не нужен.

Есть проекты мелкие и вроде бы незначительные, которые неожиданно «выстреливают» на «Улье». Например, одна девушка решила устроить воспитанникам богушевского дома-интерната экскурсию по Минску. У неё была идея, она обо всём договорилась с нужными людьми. Но даже оформления, презентации, как таковой, не было. И она за 7 часов собрала необходимую сумму, и даже превысила её в два раза. В итоге получилось около тысячи долларов.

Бывали случаи, когда команда собирала деньги, но проект не был реализован?

Да, есть один случай, о котором мы можем говорить, как о факте. В Минске живёт один очень талантливый молодой композитор, ему 17 или 18 лет, но он написал уже невероятное количество произведений. Его нашёл какой-то, якобы, продюсер, предложил ему записать альбом и привлёк на это финансирование через «Улей». Сумма была собрана, но альбом так и не вышел. Продюсер стал оправдываться, что он приложил все усилия, но у него не получилось. В итоге, молодой композитор признался, сказал, что его, похоже, подставили. Но при этом он пообещал, что альбом всё-таки запишет своими силами, и все спонсоры получат положенную им копию.

Можно ли сказать, что наибольшего успеха на крауд-платформах добиваются социально значимые проекты?

Нет, я бы не сказал. Вообще, с чего начался краудфандинг в мире? Его изобретение приписывают американской рок-группе, которая в конце 90-х гг. решила собрать деньги на свой гастрольный тур. Денег на тур не было, и ребята подумали: есть интернет, есть группа фанов, почему бы не организоваться. И у них всё получилось.

Позже появился Kickstarter. Его первоначальной идеей была помощь музыкальным проектам. Один из основателей платформы был музыкант, который всё время задавался вопросом, где взять денег для записи нового альбома.

Ну а сегодня в краудфандинге заинтересованы производители. Они поняли, что reward based-краудфандинг намного эффективней, чем классическая система производства. Не нужно на свой страх и риск выпускать партию продукции, будучи не уверенным в том, что она разойдётся. Намного удобнее собрать предзаказы и удовлетворить уже существующий спрос.

Социальные проекты у нас тоже популярны, но интерес к продуктовым кампаниям намного больше.

Вы никогда не сталкивались с тем, что систему краудфандинга обвиняли в лёгком цинизме? Ведь со стороны может казаться, что вот собрались взрослые дяди, которые не могут заработать себе на альбом, просят у людей подать им денег, в то время как люди могли бы пожертвовать эти деньги на какие-то действительно социально значимые, благотворительные проекты?

На мой взгляд, проблема в позиционировании. Важно правильно выстроить кампанию. Благотворительный краудфандинг отличается от краудфандинга, основанного на вознаграждениях. Это различные уровни взаимоотношений. Когда речь идёт о музыкантах, это не пожертвование и не безвозмездная помощь, а предзаказ альбома.  

В России так возникла Planeta: Фёдор Мурачковский совместно с группой «Би-2» раскрыли формулу успешных продаж в музыке и поняли, что в век пиратства невозможно украсть то, чего ещё нет. Поэтому решили работать по предзаказам. Но никто никогда не говорил о том, что «Би-2» или Гребенщиков ходят и побираются. Они создают продукт, который нужен обществу.

Важно правильно объяснить аудитории, какую пользу получит она. Если вы выйдите с продуктом, который не будет нужен обществу, и скажете обществу «дайте денег» - это, безусловно, вызовет негатив. И этот негатив до сих пор возникает в «Улье», но с каждым разом всё меньше и меньше, потому что для нас принципиально научить авторов правильно позиционировать себя и свои продукты.

Мы учим, что краудкампания  - это не объявление сбора средств на какую-то цель, это возможность, в первую очередь для плательщика, получить какой-то эксклюзив. Краудфандинговые кампании создаются не для авторов, не для производителей, они создаются для людей, которые вкладывают свои деньги.

Насколько я вижу, IT-проектов на «Улье» совсем не много.

Категория «Технология» самая провальная у нас на данный момент.

Может быть из-за того, что этим проектам нужно достаточно серьёзное финансирование, на которое они не могут рассчитывать, прибегая к краудфандингу?

На самом деле, на продуктовые проекты уже сейчас, даже внутренними ресурсами Беларуси можно привлекать до 50 тыс. долл.

На Kickstarter белорусский стартап Looksery (предшественник MSQRD) собрал 45 тыс. долларов. Те же деньги можно привлекать и в Беларуси. В нашей стране вряд ли можно закрывать проекты миллионами или несколькими сотнями тысяч долларов, но для старта денег хватит.

То, что рубрика «Технология» пока не пользуется успехом, я объясняю скепсисом: ребята, которые заняты в сфере IT, прекрасно представляют, что такое Kickstarter и Indiegogo. Они испытывают на данный момент не перекрываемый скепсис по отношению к белорусскому краудфандингу. Этот скепсис и отсутствие технологических историй успеха не дают возможности пока что создаваться профессиональным IT-проектам. Но мы верим, что ситуация изменится, когда «Улей» выйдет на международный рынок. 

Добавить комментарий

Ваше имя
Комментарий *